Уважение к федеральному центру, а точнее к тем, кто его представляет, может проявляться по-разному. Для России характерно подчеркнутое почтение к высоким гостям, в котором оппозиционные силы привычно усматривают то традиционное чинопочитание, то зачатки культа личности. Правы они или нет - не так уж и важно. Интереснее то, что реакция высоких чинов порой не соответствует ожиданиям.

Как бы чего не вышло

Не так давно Хакасию вновь посетил премьер-министр РФ Владимир Путин. Визит получился будничным: ни встреч в особо торжественной обстановке, ни шумных кортежей в столице. Прилетел, принял участие в запуске энергоагрегата на Саяно-Шушенской ГЭС и - снова обратно, к делам государственным. Без преувеличения можно сказать, что жители Хакасии в большинстве своем визит премьера не заметили. Ведь у нас в стране с давних пор принято к подобному событию готовиться загодя. И ладно, когда всего лишь в срочном порядке красят заборы в зеленый цвет, бордюры - в белый и натирают гуталином колеса представительских автомобилей, - все-таки принаряжаться в ожидании гостя принято. Но иногда случается и так, что местные власти, мягко говоря, очень усердствуют в демонстрации своего почтения.

В феврале, к примеру, рассмешило всю страну омское руководство. Мало того, что в свое время, готовясь встретить президента РФ, они срочно убрали портрет премьера с рекламного плаката (за что и поплатились). Так ведь еще вдобавок к этому была демонтирована невинная афиша спектакля «Ждем тебя, веселый гном», которая, на беду, стояла у дороги, по которой должен был проехать президент. Чем она помешала, неизвестно. Главная версия: кто-то решил, что подобная вывеска может оскорбить президента. Еще бы, вдруг он неправильно поймет, решит, что бедные омичи над ним издеваются, сравнивая с гномом?

Ничего нового в подобной зачистке местности нет: еще в XIX веке сатирики описывали душевные метания местных властей в канун визитов коронованных особ. И наряду с чистотой улиц заботил их и моральный облик населенных пунктов, суть которого сводилась к следующему: «Ничто не должно раздражать начальственный взор». Причем заметно, что подобное отношение к визиту ощущается тем острее, чем дальше от центра находится населенный пункт.

Дальше Сибири не сошлют...

Кто если не употреблял, то хоть раз в жизни не слышал эту поговорку? Окончание ее обычно изменяется в зависимости от профессии произносящего. Офицер, к примеру, может добавить «...меньше взвода не дадут», намекая, что разжаловать, конечно, могут, но в рядовые не запишут, а значит, жизнь будет терпимой - опыт прежних времен позволяет так говорить. Видимо, то, что земля сибирская пополнялась переселенцами из вольнодумцев и неблагонадежных, забыто будет не скоро... Впрочем, никто не поручится, что они окончательно канули в Лету. А потому у сибиряков как-то постепенно сформировалось мнение о себе, как людях весьма свободно мыслящих: поскольку ссылать, вроде как, и некуда, можно себе, наконец, позволить то самое вольнодумство, из-за которого пришлось сменить место жительства. Вроде как мы и власть можем покритиковать, и даже кулаком по столу постучать, на неприятные указы сетуя, благо из-за Урала этого не видно...

Примерно так и автору казалось. До очередной поездки в столицу. Ничем особым она не ознаменовалась, кроме того, что пришлось немало времени провести в московских пробках в автомобиле знакомых. Ну а москвичи - они как все люди: пока стоят в пробках, слушают радио. Так получилось, что из приемника вещала радиостанция с романтическим названием «Серебряный дождь». Причем как раз ко времени нашего транспортного застоя началась там некая передача  - вроде беседы про сегодняшнюю жизнь. То есть ведущие принимали звонки горожан, обсуждая с ними насущные проблемы. В том числе и пробки, и ремонт улиц, и мигалки на правительственных машинах. Темы невинные... в отличие от интонации ведущего.

Никогда, ни до, ни после, нам не доводилось слышать в прямом эфире столь резких высказываний по поводу абсолютно всех ветвей власти. Человек с микрофоном абсолютно не стеснялся в выражениях, разве что мат в его, надо признать, весьма грамотной речи отсутствовал полностью. Но площадной язык нужен тому, кто не знает других слов, а здесь слушатели и без того стали свидетелями того, как многих представителей и Кремля, и московской мэрии буквально растоптали морально, приводя примеры куда более грамотного решения транспортных проблем как в истории нашего государства, так и ближнего зарубежья вместе с дальним.

И всего лишь из-за того, что в городе в этот день было особенно много пробок. Попутно выяснилась причина: милиция перекрыла некоторые дороги. А сделано это было для обеспечения безопасности какого-то из представителей иностранного государства, приехавшего к нам с визитом. После такого известия от ведущего досталось и гостю, который ездит по свободным дорогам в то время, как добропорядочные граждане опаздывают из-за него на работу...

Нам московские проблемы чужды, а километровые пробки - вроде столичного аттракциона, где все интересно. Поэтому, может, чувства ведущего были не до конца понятны. Но главное - в один прекрасный момент захотелось этак воровато оглянуться на спутников, чтобы проверить, правда ли они слышат ТАКОЕ про кремлевских обитателей? А потом - и вовсе сделать вид, что мы тут вовсе ни при чем, и вообще, отлично бы пешочком прогулялись, поскольку за поток возведенной крамолы радиостанцию должны непременно закрыть, а у всех слушателей в авто, по меньшей мере, проверить регистрацию, наличие наркотиков и экстремистской литературы. Однако спутники не высказали ни капли удивления - для них это была обычная утренняя передача. Они часто слушают это радио, и там постоянно кого-нибудь критикуют, примерно так же, как и в этот раз, - в общем, ничего особенного. Правду же говорят люди, вот и хорошо, а нам, сидящим в пробке, чуток легче.

Как Москва слушает

Чтобы примерно представить, насколько в федеральном центре интересуются тем, что говорят в регионе, стоит  коснуться весьма скучной темы - законотворчества. А именно - создания федеральных законопроектов. Процесс этот легко описать: кто-то, кто имеет право выдвигать новые проекты, направляет в Госдуму свою, красиво оформленную идею, депутаты ее обсуждают - сначала в соответствующем комитете, а потом и на заседании, голосуют и, если все в порядке, принимают в первом чтении. Потом следуют поправки и корректировки, проходит несколько месяцев обсуждений-согласований, пока закон не будет устраивать всех, и наконец законопроект подписывается президентом.

Право законодательной инициативы есть у многих. Кроме гаранта Конституции, правительства и собственно депутатов Госдумы, им обладают и регионы. То есть, если депутаты законодательного собрания какого-то субъекта решают, что нужно что-то изменить в Налоговом кодексе, к примеру, они создают свой вариант этого важного документа, а потом, заручившись поддержкой своих коллег из других регионов, направляют его на рассмотрение в Госдуму. По сути, здесь речь идет об идее, которую поддержала большая часть страны - за региональную инициативу должны высказаться большинство законодательных собраний субъектов Федерации. В общем, вместе мы  - сила, и пожелание провинциальных масс, подкрепленное могучим эхом соседей, несется в Москву.

А теперь, внимание, вопрос - какова вероятность того, что депутаты Госдумы согласятся с тем, что изменения в законе нужны и региональная инициатива превратится в официальный документ? По приблизительным данным, такое случается примерно в 5-7% случаев. То есть, если за год все регионы разом одобрят сто законодательных идей, одобрение получит лишь пять-семь. Теперь посмотрим, какова вероятность того, что, к примеру, идея, родившаяся в Хакасии, будет воплощена в Москве? Если учесть количество регионов, которых у нас, для ровного счета, около 80, шансы можно оценить примерно в соотношении 1 к 160. Может, чуть больше или меньше, не суть важно, главное - что возможность, по сути, лишь теоретическая. Дело, конечно, не в том, что глас региона для Москвы - комариный писк. Просто корректировки к законам поступают ежедневно и в большом количестве. Одобряй их все - страна только и будет печатать новые кодексы.

То есть, к мнению регионов, документально подтвержденному и подкрепленному всеми способами, в федеральном центре прислушиваются, но достаточно редко - там обычно хватает своих идей. Логично предположить, что и на легкое вольнодумство обратят не больше внимания. Мудрый политик прекрасно знает: лучше, если чем-то возмущаются вслух - тогда, по крайней мере, понятно, что нужно исправить. На местах же чаше считают иначе: лучше делать вид, что все в порядке и все всем довольны.

Андрей ВИКТОРОВ